…Тяжелая металлическая дверь захлопнулась с мерзким гильотинным скрежетом. Изголодавшиеся клопы, учуяв свежую пищу, радостно устремились встречать постояльца. Тусклая лампочка в зарешеченной кобуре под потолком дважды мигнула и погасла.

– Темнота – друг молодежи… и братвы, – одобрительно хмыкнул Жулик.

Усевшись на жесткую шконку-топчан, на ощупь разложил перед собой содержимое карманов. Отыскал аптекарский пузырек, осторожно свинтил крышку. В ноздри ударил характерный аромат льняного масла. Этот безобидный препарат Сазонов вполне законно получил от тюремного «лепилы» – мол, кожа шелушится, надо смазывать. В толстом шве свитера было загодя спрятано несколько спичек, и это пришлось как нельзя кстати.

Арестантская смекалка, помноженная на либерализм французских тюремных порядков, позволила Жулику быстро решить проблему освещения. Достаточно было вставить в пузырек хлопковый фитиль, чиркнуть спичкой о пол и поднести ее к промасленному кончику ткани – и самодельная лампадка стала надежным источником света. Ведь лоховатые тюремщики «Сантэ» даже не догадывались, что «средство от шелушения кожи» можно использовать как-то иначе.

Пляшущий огонек скупо выхватывал из полутьмы кладку старинной печи. Подойдя к металлической двери, Леха приложил ухо к «кормушке». Со стороны коридора доносился приглушенный звук телевизора: видимо, «рекс» коротал ночную смену в каморке перед решетчатым накопителем.

По расчетам Сазонова, он должен был объявиться лишь к утренней пайке. Вряд ли нашлась бы какая-то сила, которая заставила бы «вертухая» регулярно заглядывать в глазок: ничего интересного в кромешной темноте он все равно бы не рассмотрел. Даже самый бдительный специалист охранного дела ни за что бы не заподозрил узника «печного подвала» в подготовке к побегу.