- Берем полбанки на троих, заходим в подъезд, и он мне рассказывает та-а-акую потрясающую историю... Если я из этого не вытяну минимум четыре статьи, откажусь от своей славной фамилии! - гремел в другой стороне бас маститого журналиста Хоботова. Импозантный газетный мэтр в черном костюме-тройке, с густой, наполовину поседевшей шевелюрой, Иван Хоботов испытывал период затянувшейся поздней осени в личной жизни и в творчестве. Статьи его все реже и реже появлялись на страницах "Губернского курьера". Впрочем, иногда у Хоботова случались и творческие взлеты. Особенно, когда он писал о местном ликеро-водочном заводе. Hеплохо ему удавались и статьи о новых сортах пива...
В самом дальнем углу одиноко сидел на расшатанном стуле Вова Двуглазов. В редакции его любовно называли Двуглазкой. Появился он здесь несколько лет назад, после окончания художественного училища. Тогда Вова притащил с собой дипломную работу - огромную папку с карикатурами, на которой каллиграфическим почерком было выведено "Дети - это гадость". Особенно всем запомнилась одна карикатура, на которой были изображены лежащие у раскрытых дверей грабли со вбитым в ручку длинным гвоздем. Маленький, ангелоподобный мальчик, спрятавшись под столом, вопил что было мочи: "Папа, папа!" Впрочем, в повседневной жизни Двуглазка был вполне воспитанным и совсем не кровожадным человеком, склонным скорее к меланхолическим размышлениям...
Гул голосов на мгновение стих, когда в комнату стремительно ворвалась Люся Гвозденкова, которой местные остряки присвоили недавно титул "Мисс Ехидство года и редакции". Hо мисс Ехидство, не особенно оглядываясь по сторонам, подошла к Олечке Hельсон и бросила на свободный стул свою сумочку. Люсина сумочка была знаменита в редакции. По-видимому, она обладала неким, не открытым учеными мужами, четвертым измерением.