Я издал ликующий вопль.

С железнодорожной станции я послал телеграмму, которую должна была оплатить сестра, и она великодушно отозвалась на нее. Через два дня, оставив маму с Фредди у ее родителей, я прибыл в Линкольн.

Я снова был полностью на мели и надеялся, что смогу продать машину за такую сумму, которая помогла бы мне продержаться, пока я не найду работу. А тем временем, пока не рассвело, я вымыл в каком-то ресторане мужской туалет и получил за это сытный завтрак. Прошло около часа, и, по моим прикидкам, конторы по продаже подержанных автомобилей должны уже открыться, так что я вернулся к своей машине.

Около нее крутился полицейский, прикрепляя к переднему бамперу буксирный канат. Оказалось, что парковка на ночь в Линкольне считалась нарушением закона, и для вновь прибывших не делалось никаких исключений, абсолютно никаких! Я мог вызволить машину, уплатив вполне солидный штраф плюс расходы за ее буксировку на полицейскую стоянку и за пребывание на ней.

Я выслушал эту информацию, задыхаясь от смешанных чувств, а затем вдруг ухватился за телеграфный столб и затрясся в приступе безумного хохота. Экипаж буксира настороженно смотрел на меня. Они попрыгали в свою машину и покатили прочь, увозя с собой мой «форд», а я рухнул на свой чемодан и хохотал, пока у меня не заболело в груди.

Эта машина — этот проклятый, вшивый, измотавший мне всю душу, до чертиков надоевший «форд»! И они думают, что я буду надрываться и зарабатывать деньги, чтобы выкупить ее! Они думают, что я сумасшедший! Они наверняка так думают!

А может, я действительно сошел с ума? После того как я провел в ней десять дней и покрыл расстояние в тысячу миль, ничего удивительного в этом не было бы.

Глава 3

В тот день и в два последующих я работал продавцом прохладительных напитков и сандвичей. Получив причитающиеся мне деньги и подкормившись бесплатной едой, я покинул работу и сходил в университет.