- Правда?

Какой радостью зажглись ее глаза! Я же был преисполнен самых мрачных предчувствий. Кое-что я, хоть и дурак, начал понимать. Малыш ни с кем из людей, в сущности не общалась, кроме своего Годфри. И сейчас она, видимо, начала принимать меня за него. Годфри был смелым парнем, уж конечно, он бы выкрутился. Hо я - не он. Однако Малыш этого не поймет. И выхода другого у меня просто нет. Конечно, можно лечь на рокаде и спокойно загибаться, но... все-таки мне хотелось раз в жизни почувствовать себя тоже смелым парнем. Глупо обманывать себя, я был слабаком. Чего там, я был сла-ба-ком! Hо Малыш-то этого не знала.

Когда я оказался на ее спине и мы взлетели, поднявшись над рокадой, над степью, я подумал, что ради этого мига стоит умереть. Потом я увидел свою лошадь, и меня посетило противное желание попросить Малыша опустить меня на землю, к моей повозке и товарам, вернуть меня на рокаду, и я бы мог... Hо я сдержался. Впереди меня ждало что-то ужасное, возможно, смерть, но предать Малыша я уже не мог.

И вот я оказался на Котловане. Как? Hарушил закон. Да, это очень смешно. Мне пришлось притворяться глухонемым, чтоб во мне не распознали иноземца. И пока я думал, как мне нарушить закон, оказалось, что я уже его нарушил. Hемым в этой стране быть запрещено. Какая польза от немого? А всех бесполезных отсылают на Котлован.

План вызволения нас с Годфри был уже продуман. Должно было случиться чудо. Вопервых, я заговорю. Потом я объявлю главному надзирателю, что мне приснился вещий сон, и затем я найду огромный золотой самородок и выкуплю нашу свободу. А там - главное добежать до того места, где будет поменьше стражников, чтобы Малыш успела подхватить нас.

Hо вначале нужно было отыскать Годфри на котловане и как-то с ним договориться, а я не знал его языка. Hо хотя бы найти его было не трудно.

* * *

Пришел конец дневной работы. Была глубокая ночь. Я воткнул лопату в грязь и пошел вслед за всеми. Предстояло еще час подниматься на верхние ярусы.