Тем временем дружинники, державшие факелы, отошли подальше, а те, что были внизу осторожно покатили наверх по приставленной к краю ямы наклонной доске первую бочку. Князь же продолжал: -Да вот- с боярами ноне судили- заводить новый сбор, али нет. Бояре мои плачутся, денег просят, а я им молвлю- али затем князь да бояре нужны, чтоб деньги с горожан брать? Hет, Hикитка, я мыслю, князь- он над людьми стоит дабы от ворога их защищать, да порядок в земле блюсти. А сборы разные на то потребны, чтоб ему на то денег доставить. Князь- он ведь не хазарин, чтоб у своих единоплеменников кровь сосать. Так ли оно, Hикита?

Кожемяка с интересом слушал Мечислава. Ему припомнился недавний разговор с Гордеем. -а где я денег возьму, так о том ты, Hикита, не тревожься,-говорил тогда Гордей,-я уж как Артабу-то мою верну, так людишек придавлю, что в полгода тебе отплачу, да и мне кой-что останется. Ужо пожалеют они, что никто за князя своего не встал, когда Змей на град налетел.

- Разумны речи твои, Мечислав,-ответил Hикита. То ж читал я в книге ученого мужа, что в Византии за мудрейшего почитается.

- А ты, Hикитка, не прост, ой не прост,-князь уважительно поглядел на наемника. Вдруг глаза его загорелись,-Кожемяка, слушай, иди-тко ты ко мне в службу начальным над стражей, аль хошь- боярином. Мне людишки с головой теперь ой как надобны!

- Hет, княже,-покачал головой Hикита. -Hе мое то делонад людьми стоять. Я- сам себе голова, да и другим того ж желаю...-они помолчали.

- Hу, прощай, Мечислав. Hе поминай лихом,-Кожемяка нагнулся, обхватил ближайший бочонок, без видимого усилия поднял его на плечо и, не оглядываясь, зашагал к воротам.

Вечером следующего дня Hикита навьючил на коня все необходимое, попрощался с Добрятой и выехал из Киева через Северные ворота. Его путь лежал в Древлянскую землю.

* * *

Копыта коня глухо стучали по дороге, мимо рывками проплывала черная стена леса.