«Революционер, есть человек обреченный…» — это цитата из знаменитого «Катехизиса революционера» Бакунина. Согласно этому «Катехизису», революционер должен: порвать с законами и условностями цивилизованного мира, отречься от всякой личной жизни и кровных связей во имя революции. Презирать общество, быть к нему беспощадным, самому не ждать пощады от общества и быть готовым к смерти. И усугублять всеми средствами беды народа, толкая его к революции. Знать: все средства оправдываются одной целью — Революцией…

Неподвижную российскую телегу они решили смазать кровью. И вперед — туда, к 1917 году, к екатеринбургскому подвалу, к великому Красному террору, — покатиться, покатиться…

Царь Александр II в муках скончался во дворце.

Это видение: истекавший кровью дед — не покинет Николая всю его жизнь.

В крови он стал наследником престола.

«Пролитая царская кровь» породила его дневник. Николай — Наследник. Теперь его жизнь принадлежала истории — с Нового года он должен фиксировать свою жизнь.

Историки отмечали: в результате бесконечных династических браков в жилах русских царей Романовых к XX веку почти не осталось русской крови…

Но «русский царь» — уже национальность. И немецкая принцесса, прославившаяся в русской истории под именем императрицы Екатерины Великой, чувствовала себя истинно русской. Настолько русской, что, когда ее родной брат собрался посетить Россию, она с негодованием сказала: «Зачем? В России и без него немцев предостаточно». И отец Николая — Александр III — и по внешности, и по привычкам — типичный русский помещик, обожающий все русское. И гордая формула — «Самодержавие, православие и народность» — в немецкой крови русских царей.

Мать Николая — датская принцесса Дагмара, его бабка — датская королева. Бабку прозвали «тещей всей Европы»: ее бесчисленные дочери, сыновья и внуки породнили между собой почти все королевские дома, объединив таким забавным образом материк от Англии до Греции.