Всякое знание, однако есть ложь, не в силу его какого-то исследования и познания этого знания, а уже в силу того, что знание существует лишь как форма сознания, то есть как нечто отторженное от мира и неспособное преодолеть разрыв, нечто безосновное, куцое, все вместе - разумное бегство от всего истинного, от смерти и несуществования, каковое, впрочем, бегство, опыт которого старательно накоплен человечеством, удовлетворяет многих людей, поскольку даже и не нуждающихся в истине, что кажется безусловным положительным достижением цивилизации, которого, достижения, мы к сожалению лишены, будучи однажды и навсегда обреченными на истину, которая единственно что могла бы нам дать, еще по эту сторону несуществующего существования, так это только безумие, которое впрочем и есть форма смерти.

5

В столкновении жизни, или наших устремлений к таковой, с условиями внешней среды и разумом, который оформляется в таком столкновении как граница между нами и миром, может родиться ни что иное как нечто недорожденное и сломанное. Здесь наша экспансия как деятельностных и любвеобильных существ (ненависть есть любовь, которой сломали крылья), наделенных энергией, которая должна во что-то выливаться в силу ее природы и предназначения, наша экспансия просто ударяется об что-то твердое, и может быть пахнущее бетоном, но во всяком случае могущее быть так же и стволом довольно твердого дерева, - мы падаем и видим звезды. Вот урок жизни, - мы ограничены и заперты в мире. Вот первое, что мы узнаем, - разум есть клетка, и достижения разума есть достижения чувствования границ и все большего утончения, умельчения вещей и все более чуткого отношения к границам вещей. Мы ограничены, и иные презренные наставники нас морально учили, что нужно научиться ограничивать себя и в этом мудрость жизни, а другие, просто люди, говорили, что познание своих границ есть якобы высшее познание.