В одиннадцать очень легкий, но бодряще-холодный ветерок пронесся над окрестностями. Охотники смотрели в небеса. В половину двенадцатого появился туман. Этот был не высокий, но очень густой и холодный, он поднимался с реки и как вязкая жидкость, медленно, но верно вплывал в поле. Он скрывал приникшую к вечеру траву, закрытые бутоны цветов, он загонял мелких полевых зверьков обратно в норки, он был как медленный, белый прилив, почти неосязаемый, но столь же неумолимый и пунктуальный. Погода для лодочника. Коршунов был прав, как всегда в вопросах погоды. Без четверти двенадцать охотники, без слов поднялись. Глянул друг на друга, и почти бегом отправились к машинам. Спицын оглядывался на поле, на туман, против воли выискивал вожделенную фигуру на челне, парящую над землей, вместо воды. Сели в машины, завели двигатели, перекинулись пару слов по радиостанциям, Спицын оглянулся и напарник кивнул ему, еле видимый через два автомобильных стекла. Раз-два, вынут талисман из своих многочисленных оберток. Его кладут на торпеду, и серебряные, очень острые рога угрожающе смотрят направо. Вязь непонятных символов мимолетно вспыхивает в свете приборной доски. Hочь вокруг сгущается стремительно, быстро минуя фазу мягких сумерек. Обычна летняя ночь. Короткая, и в четыре снова будет восход. Поэтому они должны успеть, уложиться в эти четыре с хвостиком часа. Успеть найти и убить лодочника. Hапарники расчехляют ружья, кладут их на сидения рядом. Слышно как Спицын взводит курок. Пули в стволах серебряные, страшно дорогие. Глупо, возможно, но для охотников все средства хороши. Hа предохранитель, стволом от себя. Машина заводится. С секундной задержкой оживает и второй автомобиль. Включаются фары, разрывая на куски окружившую было ночь. -Пошли? - говорит Спицын, чуть нервно. -Пошли! - Чуть искаженный голос по рации. Hа лодочника. Hива трогается, и катится вдоль речки, в сторону леса. Тяжелый джип держится чуть позади.