Там стояли какая-то бочка, ящик и были еще другие вещи, прикрытые брезентовым пологом.

«Не наша совсем полуторка», - с огорчением понял Пташка.

В это время из темноты с лаем выскочила собака - мохнатая, черная, с рыжими подпалинами и светлым пятном на лбу.

Пташка в испуге так и остался стоять на колесе, ухватившись рукой за борт.

Вслед за собакой появился старик с охапкой сухих стеблей прошлогодней полыни. Он был в потертом брезентовом плаще.

- Назад, Туман! - крикнул он, бросив охапку у костра и торопливо подходя к Пташке. - Ты чего тут рыщешь? - грозно обратился он к мальчику.

В его сердитых глазах, упрятанных под насупленными седыми бровями, и во всем его большом лице с крупным и круглым, как картошина, носом, по-хозяйски расположившимся между багровых щек, не было в этот миг ничего, что могло бы подать надежду на пощаду.

Пташка и рта не успел раскрыть, как старик больно схватил его за руку, сдернул с колеса и приволок к костру.

- Кто ты такой есть? А? Говори! - хрипел он.

- Я, дедушка, думал, что это наша машина, - пролепетал Пташка. - Я у вас ничего не хотел взять! Честное пионерское, ничего! Вы не думайте! Я от своей машины отстал…

- Кто тебя знает, - недоверчиво сказал старик, все еще не отпуская Пташкину руку. - Может, ты отстал, а может, и нарочно сюда пришел поживиться… Пропуск, небось, у тебя не выправлен?

- Пропуск у меня не выправлен, - пробормотал совсем смущенный Пташка. - А разве сюда надо пропуск выправлять? Я не знал!

- А как же иначе? - сказал старик, отпустив, однако, Пташкину руку. - Да уж там пусть разбирают - чего ты знал, чего не знал, - продолжал он. - Мы вот с Туманом (он кивнул на собаку, которая, однако, с безразличным видом легла у костра) должны тебя для порядка заарестовать и препроводить куда следует.

Пташка стоял, боясь шелохнуться.

Старик же неторопливо достал из кармана трубку, набил ее табаком, спрятал в карман кисет и, отыскивая в костре подходящий уголек, продолжал все тем же зловещим тоном: