В зале послышались апплодисменты. Автобус качнуло. Корма медленно задралась и понемногу пошла вверх. Пиперазин пытался разобрать, где кончается ее локоть, а где начинается колено сидящей напротив дамы, но никак не мог, хотя до Сьюзи оставалось уже не более двух шагов; она тем временем, умоляюще поглядев на него, расстегнула джинсы и томно провела ладонью где-то под ними... Пиперазин хотел дотронуться до нее, но поймал в воздухе только металлический поручень. По палубам скользили и катились незакрепленные предметы; нос зарывался в воду, корма поднималась все выше. Сьюзи терлась головой о табличку "Не стойте спобыху!", конвульсивными движениями стаскивая с себя одежды; Пиперазин, поглощенный зрелищем проявления имевшихся до сих пор только в его воображении картин, раскрыв рот, комкал в кармане носовой платок, он не мог еще до конца понять, где Сьюзи, а где остальное, но ясно видел ее горячий профиль, блаженно опущенные ресницы и верхние зубы, прикусившие спелую нижнюю губу; ежевика, персики, вишни - вздох открывающихся дверей автобуса... В этот момент Сьюзи дотянулась до задней пуговички бюстгальтера, и под бурные, продолжительные апплодисменты, переходящие в овацию, крен превысил сорок пять градусов, и раздавшийся страшный грохот заглушил все остальные звуки это сорвался с места реактор двигателя, проломив при падении все носовые переборки; корпус судна встал почти вертикально, продолжая погружаться мелкими толчками метр за метром - над водой оставалась уже только его четверть... Ритмично вздрагивала земля. С хрустом лопались одна за другой кормовые переборки под натиском воды. Пиперазин стиснул поручень обеими руками и затряс головой, ощущая неистовое блаженство... То же самое чувствовали все окружающие предметы и вещества, что продолжалось добрый десяток секунд, пока все не стихло...

Сьюзи сидела на полу, забывшись от счастья. Пиперазин окончательно любовался ее незащищенностью и откровенной естественностью, только не мог понять, где ее голова, а где женский профиль на сумке... По воде расходились последние круги, изломанные рябью волн, и в их центр из глубины поднимались пенистые пузыри воздуха. Наконец Пиперазин поправил на себе одежду и вышел наружу из автобуса вслед за остальными пассажирами, которые тоже вышли еще гораздо заранее.