Ватсон, осторожно сняв с собственной грудной клетки чугунную ста нину от сломанной немецкой швейной машинки "Зенгель", аккуратно вы тащил изо рта картофельный очисток и угрюмо произнес:

- Холмс, я вам иногда т а к завидую ...

Холмс, залетевший в недра многостворчатого старого гардероба, энергично спросил:

- А это еще почему, Ватсон ?

С отвращением сплюнув на собственные штаны, Ватсон принялся объ яснять:

- В принципе, даже и не вам, Холмс, а вашей феноменальной интуи ции. Как еще иначе объяснишь тот факт, что последние четыре раза я влетаю как не в зону помоев, так под эту чугунную дрянь, а вы все время в один и тот же гардероб попадаете ?...

В ответ раздался глухой удар, и над крышей гардероба показалось самодовольное лицо великого сыщика в обрамлении фейерверка из опилок, щепок и сломанных досок.

- Вам что, плохо, Холмс? - с беспокойством спросил доктор.

- Ерунда, Ватсон - это я гордо выпрямился! - снисходительно объ яснил гений сыскного дела.

- Могли бы выпрямляться в правом углу гардероба - там уже д в е таких дырки есть ... - недовольно пробурчал Ватсон, сообразив, что вечером Холмс снова начнет косить на жестокую мигрень и снова выжрет все домашние запасы аспирина. "И как ему удается балдеть от аспирина? Великий все-таки человек!" - завистливо подумал Ватсон.

- Да ладно, Бог с ним, с аспирином! - проницательно заметил Холмс. - И не вздумайте спрашивать меня, откуда я о нем узнал! В та кие моменты, чтоб вы знали, у вас все на лбу написано.