
Народ в купе оживился. Под уважительный шопот Холмс высыпал из кармана на ладонь пригоршню очищенного порошка "Tide" с привкусом ли мона, разделил их на две узкие полоски, и, воспользовавшись Ватсонов ской трубочкой для прослушивания туберкулезных подкашливаний, в два занюха втянул дневную порцию в свой элегантный носик, на котором вследствие чего и появилась та самая знаменитая горбинка.
Дилижанс резко остановился. "Шофер тормознул",- догадался Ватсон и радостно пихнул в бок грюкнувшуюся с верхней полки спящую леди преклонных годов. "Ку-ку, бабуля! Не спится? Кенгурстон на горизон те!",- крикнул неунывающий доктор и больно укусил тянущуюся к нему, волосатую руку матроса.
Народ повалил на свежий воздух, как на гастроли Таисии Повалий. Отсидевшись в дилижансе минут двацать (пока не утихнет давка), сыщи ки, отсидели ноги и вышли на свет. Выйти на эту страшную, состоящую исключительно из женщин по имени Светлана, банду им помог, как ни странно, старина Лестрейд. Инспектор, встречающий своих коллег из Лондона, видимо,не знал о особенностях национальной охоты выбежать из дилижанса первым, а во всю ивановскую работающая локтями публика, состоящая в основном из съезжающихся на очередной турнир по "Брейн-рингу" тайских спортсменов, видимо, не знала о том, что ока завшийся не совсем вовремя и совсем не в том месте джентельмен, прег раждающий им путь к выходу, является по признанию "Нью-Йорк Таймс" полисменом прошлого года...
