Обернувшись, Роман увидел, что Наташа стоит рядом и смотрит на все это… В критических ситуациях в голову лезут иногда самые идиотские мысли. Первым делом подумалось: «Хорошо, что его убили, когда он лежал на животе. А если бы на спине?»

Видя, что Роман выходит, Наташа попятилась… Стараясь не оставлять лишних следов и не затирать важные улики, они вышли из дома, толкнув плечом дверь… У калитки подождали, пока порыв ветра опять приоткрыл ее.

Нельзя сказать, что на их лицах была трагическая маска, но веселыми они явно не выглядели. И разговаривать ни с кем не хотелось, но пришлось.

Возле такси крутился маленький лысый мужчина в очках и с портфелем. Заслышав звук мотора, он выскочил из того самого дома напротив – с мансардой и страшным чердачным окном. Его явно не дачная одежда говорила о намерении ехать в город. Он возбужденно тараторил, не спрашивая и не ожидая ответов:

– Как хорошо, что вы появились. Я с вами еду. Мне очень срочно… неожиданно, понимаете, получилось. У меня защита докторской через месяц, а он вдруг звонит… Если я его не перехвачу, то все. Конец! Крах! Полная катастрофа… Я знаю, чьи это козни. Интриги мадридского двора… Что вы стоите? Едем. Я оплачу половину.

– Но мы только до Солнцева собирались.

– Хорошо. До Солнцева платите вы, а дальше, до МГУ – я. Так справедливо будет… Едем.

Будущий доктор наук быстро заскочил на переднее сидение, захлопнул дверцу и стал ждать, нервно барабаня пальцами по стеклу. Было ясно, что вытащить его из машины уже нет возможности.

Пришлось смириться с попутчиком. Не было никакого резона сориться с будущим свидетелем по делу об убийстве отверткой гражданина Дубова.

очевидно, что в Бутырку Наташу никто бы не пустил. И Роман был этому очень рад. Он сам не любил походы в эту мрачную старую тюрьму. Не любил огромные клетки, в которые попадаешь при проверке документов на входе и выходе. Не любил длинный коридор, в стену которого было вмонтировано множество «стенных шкафов» – здесь отсиживались или отстаивались подозреваемые, ожидая своей очереди к следователю.