День выдался насыщенный. Веселенький день. Сначала поездка на дачу и встреча с живым Дубовым. Потом, возвращение в Лесной городок и встреча с трупом Дубова. После мрачной Бутырки приятная и почти любовная прогулка по вечерней, а потом и ночной Москве.

Романа и Наташу со стороны можно было принять за нежных влюбленных, воркующих о вечности, о звездах, о цветочках и прочей ерунде. Послушал бы кто-нибудь их беседу! Они говорили о самоубийцах, о позе трупа Дубова, о неправильных действиях окровавленного Ласкина, о том, что в очередной четверг жертвой может стать их общей знакомый Елизаров.

Наташа, при всей ее скромности, оказалась удивительно сообразительной и логичной. Временами она захватывала инициативу в разговоре и четко выстраивала элементы будущей защиты. Именно она достала записную книжку и начала фиксировать вопросы, которые следовало уточнить.

Их деловой разговор прервался на пороге подъезда. Они оба вспомнили вчерашний вечер. Особенно последние минуты до появления Елизарова. Все, и летящий из окна самоубийца, и ревнивый муж неизвестной Аллы, и отвертка в спине голого Дубова, все это отошло на второй план. Даже на третий. На десятый!

Они не поехали на лифте, а молча поднимались по лестнице. Каждому казалось, что они думают об одном и том же. Вспоминают одно и тоже – как они стояли вчера на площадке между этажами, как начали сближаться их губы…

Возле квартиры Романа они остановились. Он произнес очень тихо, с трудом подбирая слова:

– Наташа, мы вчера прошли мимо. Я тебя не пригласил. А ты потом сказала, что зашла бы ко мне… А как сейчас?

– На чашечку кофе?

– Да.

– Только кофе?

– Не знаю… Это как ты захочешь. Все, что ты захочешь!

Он открыл дверь и пропустил ее вперед. Потом машинально нажал кнопку выключателя. Но свет вдруг зажегся не только в холле, а и в большой гостиной. Было видно, там в центре стоит кресло, в котором кто-то сидел. Роман прищурился, стараясь привыкнуть к яркому свету, но не успел разглядеть сидящего. За его спиной из коридора ведущего на кухню выскочил огромный улыбающийся парень и сзади обнял, мощно сцепив руки на груди. Это был намек, что лучше не рыпаться. Но Роман рыпнулся – согнув правую руку в локте, он резко ударил назад. И, очевидно, попал удачно – сзади что-то ойкнуло басом и руки разжались.