Идут по тропинке, свободе радуются, песенки веселые напевают. Глядь: а на встречу им Заяц бежит.

- Бабка с дедом, а я вас сейчас съем!

Засмеялись старички:

- Мы от Колобка-шизофреника ушли, а от тебя и подавно уйдем! Схватили Зайца и сделали из него рагу, наелись от пуза и дальше пошли. Глядь: а навстречу им Волк.

- Бабка с дедом, а я вас сейчас съем!

Hе испугались старики, грозно так Волку говорят:

- Мы от Колобка-шизофреника ушли, от Зайца-рагу ушли, а от тебя людоеда и подавно уйдем!

Обиделся волк, что его людоедом обозвали, поджал хвост и убежал. Hу ладно, идут в лес дальше. Смотрят, а навстречу им Медведь-шатун.

- Рр-ррррр! Бабка с дедом, а я вас сейчас съем!

Обмерли старики от страха, однако не растерялись и говорят:

- Мы от Колобка-шизофреника ушли, от Зайца-рагу ушли, от Волка-людодеда ушли, и от тебя - Медведя-Чикатилы уйдем!

Как услышал Медведь о себе такое, расстроился, взревел и убежал к речке топиться.

А бабка с дедом, красные от гордости, вперед потопали. Шлишли-шли, вдруг выползает навстречу им Удав. А бабка с дедом даже не удивились: откуда в русском лесу Удав? О таком даже сам Паустовский не слыхивал. Видать, гордыня их заела, и утратили они бдительность. Хоть Удав спокойный был, и в их сторону не дергался, но старики все равно завели свою песню:

- Мы от Колобка-шизофреника ушли? Ушли! От Зайца-рагу ушли? Ушли! От Волка-людодеда ушли? Ушли! Даже от Медведя-Чикатилы ушли, а от тебя, Удав, и подавно уйдем.

Зашипел Удав, заговорил:

- А вассс я не буду кушшшшать. Я вижжжжу, шшшто вы сссссами голодны.

И правда ведь. Рагу они еще утром съели, а сейчас уже вечер, в животе бурчит нещадно.