- Ой, племянничек, я боюсь…

- Чего ты боишься? - обернулся к нему Дубина.

- Учительницы боюсь, и сидеть тут боюсь, и вообще боюсь… - промычал Иканыч.

- Ну ты и трус, училки бояться! - презрительно фыркнул Дубина. - Бери с меня пример, я никого не боюсь!

И в доказательство своего поразительного бесстрашия Дубина сорвался со скамьи, подскочил к двери и высунулся в коридор, вероятнее всего подсматривая, не идет ли учительница. Я озирал наполненный неведомыми предметами класс.

Внимание мое привлек к себе прежде всего огромный глобус, красовавшийся на шкафу под потолком.

- Эй, посмотри, что там такое? - кивнул я своему дядьке.

- Арбуз! - без задержки выпалил Икан.

- А что ж его так высоко взгромоздили?

- Чтоб ребята не слопали.

Смущала меня и огромная черная доска на долговязом треножнике.

- Илька, а это что?

Дядька уставился на доску и бухнул:

- А это ничего.

- Как так ничего?

- Чернота, значит, пустота, а пустота, значит, ничего.

Я повнимательнее присмотрелся к доске и, ничего там не обнаружив, кроме черноты, согласился с дядькой.

В правом углу высились стоячие счеты, унизанные желтыми и черными кругляшками. Я снова дядьку зову:

- А это что?

- А это «угадайка», но тебе ее ни в жизнь не разгадать! - протрещал довольный Ильканыч, но тут Дубина рухнул на скамью и прервал нашу беседу.

Его точно ветром сдуло от двери.

- Учительница идет!

Ребята как из пушки рассыпались по местам. Ильканыч сполз было под парту, но его оттуда вытянул сосед:

- Вылезай, под партой не сидят.

Окоченевший от страха, Илькан вылез из своего убежища и простонал:

- Ну, теперь конец!

И сам оцепенел от ужаса и не спускал глаз с двери. Учительница вплыла в класс, словно неземное белое видение, встала перед партами и звонким голосом спросила: