В подземелья ведьм?

Deadушка Ильич отрывисто кивнул, не снисходя до базаров с презренным мной.

Я зажмурился и, обхватив крепкими мозолистыми руками старого квакера свою голову, долго-долго сидел с ней в обнимку. Пока в бедной черепушке все не устаканилось, и наверх не всплыла, пусть не самая лучшая, как потом выяснилось, но все же мысль.

Которую я и поспешил высказать.

Я иду с тобой, первообходец. И попробуй, только отказаться. Ну, попробуй, плииз.

- Со мной? - задумчиво протянул Фанера, почесывая подбородок кухонным ножом.

А ты комсомолец?

- Я богомолец! - раздраженно отрезал я. - Ну, так как?

- Это может быть чревато.

Испугал гусара ниппелем - фыркнул я презрительно и гордо откинул назад голову., Прицельно, прямо в кактус на подоконнике.

...Когда стихли рокочущие раскаты живаго великорусскаго языка, Фанера подвел смешное слово резюме.

Под монастырь.

- Зер гут. Дас ист карашо. Ты пиит, крепостной чести. Стихи помнишь?

Чьи именно? Достаточно хорошо знаю лишь Гумилева.

Остальных..

Я задумался.

- Вересковый мед Стивенсона, кое-что из Пастернака и Ходасевича, малость Киплинга, А.С.П.

на уровне школы. Цветаева, Ахматова, Блок - практически ничего.. Высоцкого и Башлачева немного. Э..

- Хватит, хватит - оборвал Фанера. - Ты б еще Ли Бо и Басе вспомнил. Свои, Сашок, свои. Чужие там практически не в кассу ..

- А в копилку - подхватил я. - Ясно. Свои, канэчно, помню. Но вот стопроцентного экспромта не гарантирую. А что, стихи там пролеторьят вместо булыжников использует? Наглядный пример превращения слова в тело, а пытливой мысли в добротную ситцевую материю?

- Увидишь - уклонился мой скользкий друг. - Короче, жду сегодня в семь. У меня.

Форма одежды...Хм - Бесформенная - остановил я его тяжкие раздумья. Маскхалат возьму, так и быть. Зря что ль в шкафу его моль ест?