Но оно ему шло, и сам Фанера кликухой гордился.

Потому как ярко и образно. И с оттенком уважения:

Вон, Фанера пошел Хороший человек. И мой друг.

Только не в данный отрезок вечности!

Палец неумолимо затекал, впереди маячила радужная перспектива омертвения тканей, гангренозное воспаление и неизбежная ампутация, по крайней мере, верхней фаланги, домофон исходил пронзительным визгом мелкого беса, коему экзорцизмом прищемили хвост, а мой заклятый друже отнюдь не торопился к надрывающемуся аппарату.

Наконец в динамике что-то хряпнуло и сонный голос недовольно осведомился.

- Хто там?

- Сто грамм, блин. Заказывали? Лютчая водка-это Смирнофф! Открывай.

Я был не в духе. А в теле. И тело ныло, особливо в районе большого пальца правой руки.

- Сартр, ты что ли? - недоуменно булькнул ребристый динамик.

- Ага, я, я. Только чегой-то нихт ферштеен. - оторопело отозвался я.

Обычно меня узнают сразу, тем более Фанера.

Оттого я такой небогатый, но счастливый.

- Сарт ибн Камю. Ты что, ДСП, совсем со спиннинга слетел? Лутчих друзей не узнаешь? Это ж я, толстый, небритый хмырь в очках - твой самый страшный кошмар.

- Неаа - протянул в ответ динамик. - Мой самый страшный кошмар-это проснуться утром без..

Остаток фразы утонул в шумах неестественного происхождения.

(Считать хрипы простуженного домофона естественной причиной я отказываюсь категорически)

- Короче, заходи.

Фанерный голос сменился противным верещанием.

Давно будучи в курсе и не только доллара, я быстро сцапал ручку двери и с натугой рванул на себя.

Дверь меедленно, очень мееедленно стала открываться.

Словно раздумывая, а стоит ли оно того вааабщее или каак..

Из расширяющейся щели повеяло темнотой, ужасом и застарелым, еще не выветрившимся за недолгое домофонное бытие, сортирным запахом.