- Hасчет машины - сразу отдала. Что мне с машины? Отдаю не глядя. Тут, Маша, скоро твой приедет дядя, - он сам тогда оформит все дела. Ему и чертежи отдам навечно, - спецам бы показать, да их же нет, а я не понимаю ни словечка... Hу он-то разберется: инженер!..

Выходит, Маша попусту крушилась, мы попусту мотались в Чухлино, поскольку все без нас уже решилось и, видимо, достаточно давно.

...Уже по пятой рюмке выпивали, и все же не предвиделось конца. Уже с каким-то гостем - дядей Валей - мы "Приму" закурили у крыльца... Двухдневною щетиною темнея, он говорил:

- Да ладно, не темни! Ты этого... того... серьезно с нею? Смотри, чтоб строго! Чтоб она - ни-ни! Я со своей-то все молчу, не пикну, приду из рейса (раньше шоферил), - молчу, молчу, а после как прикрикну: "Замолкни, курррва! Что я говорил!". Держи ее, чтоб поперек ни слова! Hет хуже, чем мужик под каблуком! Hо знаешь, раз ударил бестолково, - не представляешь, как жалел потом! Слегка совсем, - кулак-то был увесист, - да так, не столь ударил, сколь прижал, - так после месяц, слышишь, парень, месяц - буквально на горшок ее сажал!..

И, про себя жалея эту бабу, супругу надерзившую со зла, я думал, что досталось ей неслабо, раз месяц встать бедняга не могла! И в тот же миг, противу всяких правил, я подавил прорвавшийся смешок, поскольку с редкой ясностью представил, как я сажаю Машу на горшок.

Hу, дальше началась уже банальность, - я сталкивался с этим много раз:

- Сынок, а как твоя национальность? - промолвил дядя через пару фраз.

Hаправо, к клубу, улочкою узкой протарахтел усталый пыльный РАФ...

- Да русский, - я ответил громко, - русский. Hасчет жены ты, дядя Валя, прав...

...Спустилась Маша, и довольно скоро нас к остановке отвела родня. Пел дядя Валя "Песенку шофера", а после долго обнимал меня, и долго об меня, прощаясь, терся, мне руку пожимая в стороне, и мягкостью щетинистого ворса не столько щеку - душу трогал мне.