Далекий смех, похожий на шелест. Тихий плач. -"Уже нет. Hо зато мы здесь. В этом городе. Hас тут много, просто никто нас не видит. Почти никто".
Сквозь мутную дымку проглянула луна - белесый круг, без намека на рельеф. И свет от нее слабый, болезненный, как от трухлявой гнилушки, в дебрях лесного бурелома. -Так кто же вы? - спросил он. Сознание мутилось, мокрый асфальт качался перед глазами. Сердце бешено билось. -"Ты поймешь". - сказали ему, - "Или уже понял". -Hет!! - выкрикнул он. Эхо заметалось между домами, а потом пришла тишина и эха не стало. -"Вот этот столб. Он покосился". - Сказал ему тихий баритон - "Я ехал слишком быстро на своей машине. И я был пьян, так, что едва удерживал руль. Я вылетел через лобовое стекло. Говорят, что пьяные не чувствуют боли. Hо какая была агония от разорванной селезенки. Я умер от болевого шока". Станислав всхлипнул, шатнулся от столба с выщербинами на уровне пояса. -"А я никогда не водил машину" - сказал ему - "Я боялся ее водить, и всегда осторожно переходил улицу. Жаль мне попались трое несовершеннолетних пацанов, которые взяли покататься отцовскую машину. Я умер в больнице, когда бригада врачей пыталась вернуть меня к жизни".
Идущий невидяще смотрел вперед, он прошел вдоль по улице, повернул на проспект. -"А вот здесь" - сказал ему новый голос - "вот здесь я шел по тротуару. Я не боялся, я вообще мало чего боялся. Hо кто мог предотвратить кусок льда, свалившийся с крыши. Раз и нет пол головы". -"Веришь". -Hет!! - выкрикнул Станислав. -"А меня укусила бешеная собака. Вон, там в подворотне. Я жил там когда-то. Маленькая шавка с пеной на морде. Как меня корчило".