Ходить предстояло долго, и хватало этого занятия почти на весь день. Вся местность вокруг Ратиславля представляла собой череду когда-то выжженных, распаханных, а потом заброшенных участков. Шествие проходило мимо давно покинутого поля, где уже шумел распустившейся листвой молодой лес, потом мимо недавно оставленной лядины, где только топорщились кусты и всякая сорная трава, чтобы попасть наконец к «новому полю», где по обочинам еще виднелись серые груды золы и чернели угли, а на самой пашне зеленели молодые всходы ячменя или ржи. Далее лежал «подчерченный» участок, где подрубленные деревья сохли на корню, потом опять давно заброшенный кусок земли, и все сначала.

Обойдя все ближайшие поля и заглянув во владения каждого из родов, что присутствовали на празднике, шествие повернуло к Велесовому святилищу. Старики к тому времени уже отобрали несколько черных баранов и принесли в жертву Велесу. Из глубокой ямы, служившей жертвенником Нижнему миру и его владыкам, уже поднимался дым от огня, на котором горели предназначенные богу части – головы и ноги туш. Остальное уже жарилось над кострами, разведенными прямо перед воротами.

Когда приблизился вечер, охрипшая от пения Лютава уже не чуяла под собой ног. Молодые мужики и неженатые парни бились на кулачках, старшие смотрели, подбадривая сыновей и внуков, подъедая остатки жертвенного мяса, пили медовуху, пуская братину по кругу, пели песни хмельными голосами.

Молодежь, слегка передохнувшая после обхода полей, тем временем подтянулась на Ярилину Плешь – так называлась широкая поляна над рекой. Парни уже развели несколько костров и приготовили колесо, обмотанное соломенными жгутами и обмазанное смолой.