Было намного интереснее думать о вампирах, чем слушать мысли окружающих меня людей. Конечно же, я двигалась от столика к столику, делая свою работу, с большой улыбкой, потому что мне нравятся хорошие чаевые, но сегодня я не смогла делать это с душой. Для февраля день был теплый, намного выше нуля, и люди думали о весне.

Я пыталась не слушать, но я — как радио, что получает сигналы. В некоторые дни могу управлять приемом намного лучше, чем в другие. Сегодня я продолжала принимать отрывочные мысли. Хойт Фортенберри, лучший друг моего брата, думал о просьбе своей матери посадить десять новых кустов роз в ее уже довольно обширном саду. Унылый, но послушный, он пытался понять, сколько времени займет это задание. Арлин, моя давняя подруга, тоже официантка, гадала, сможет ли она заставить ее последнего бойфренда сделать ей предложение, но у Арлин такие мысли были почти постоянными. Как розы — они цвели каждый сезон.

Пока я вытирала пролитое на столы и протискивалась, чтобы донести корзинки с курицей до клиентов (много народу толпилось в баре этим вечером), мои собственные мысли были о том, как достать нарядное платье для вечеринки. Хотя у меня было одно древнее платье с выпускного, которое сшила тетя Линда, оно безнадежно устарело. Мне двадцать шесть, а у меня даже нет подходящего платья подружки невесты.

Обычно я покупала одежду в магазине своей подруги Тары, но в шесть она уже закрыта. Так что после работы я поехала на Монро, в торговый центр Пиканлэнд. В магазине Диллард мне повезло. Сказать по правде, мне так понравилось платье, которое я купила, что я взяла бы его, даже если бы оно не было на распродаже, но его цену урезали до двадцати пяти долларов со ста пятидесяти — невероятно успешная покупка. Оно было нежно-розовым, с расшитым блестками лифом и шифоновой юбкой, без бретелек, такое легкое. Я распущу волосы, одену бабушкины жемчужные серьги, и серебристые туфельки на каблучках, которые тоже продавались со скидкой.