Просто так, посмотреть. Разве упустишь ты такую возможность?

Ты не сомневаешься, там все как раньше. Как в твоих смутных детских воспоминаниях. Только магазины открыты всю ночь, да разом снижены цены вспомни Венету! А в остальном как тогда. Ради чего ты и перешагиваешь невидимую в темноте полоску воды. Ставишь ногу на мокрый асфальт.

Здесь тоже фонари. И тоже тихо. И тоже кажется, будто никого нет... кроме...

Всмотрись. Кроме продавщиц в тускло светящихся магазинных витринах. Они дремлют за прилавками, облокотившись на весы, на кассовый аппарат, или просто положив голову на руки: так мал шанс, что придет ночной покупатель. Ты сказал бы, что шанс вовсе ничтожен, но они - даже во сне - немножечко верят.

Hемножечко верить - единственное, чему они научились. Смотри, больше ты их уже нигде не увидишь.

Кроме сонных милиционеров, то там, то здесь подпирающих спиной шершавую стену.

Точно как ты их помнишь: в той же форме, с таким же гербом на фуражках. Только лица быть может другие, в темноте плохо видно. Остальные подробности можно разглядеть в электрических отсветах или просто угадать, а вот лица...

В эту ночь, когда любой товар стоит копейку, лишь газированная вода без сиропа да спички сохранили свою настоящую цену. Ты открываешь дверь первого попавшегося магазина (пружина беззвучно растягивается и так же беззвучно сокращается у тебя за спиной), идешь вдоль прилавка, скользя глазами по скудному выбору электротоваров на полках и по однообразной шеренге бумажных табличек, надписи на которых одинаковы, как близнецы - "1 коп.", "1 коп.", "1 коп."...

У тебя дома где-то завалялось несколько "единичек". Да что там, в кошельке до сих пор околачивается погнутая ''двушка'' - с тех времен, когда ее еще можно было использовать как телефонный жетон. За ''двушку'' тебе продадут все что угодно, да еще выдадут новенькую блестящую "единичку" на сдачу. Кошелька у тебя при себе разумеется нет. Hо ты об этом даже не вспоминаешь.