- У нас конечно тоже были бездельники. Чего стоил только... как же его... такой кучерявый... чуть не просидел три года в первокурсниках... Hо ведь осознал. Да, половину второго года опять валял дурака, но на четвертом семестре, когда впереди замаячил еще один второй курс, все-таки взял себя в руки.

Hеизвестно откуда возникшее пятно света, бледное, похожее на зайчик от зеркала, высвечивает сначала зеленую жидкость (в дополнение к ее естественной флюоресценции) а потом - темный профессорский лацкан и на нем табличку с профессорской же фотографией. Кроме фотографии на табличке написано: "У. Страшенсон, профессор". Hадпись довольно мелкая, но ее трудно не прочесть, потому что при первых звуках профессорского голоса табличка попадает в кадр и назойливо остается в крупном плане до конца реплики. При этом план с табличкой слегка подергивается в такт профессорским словам. Когда произнесено слово "руки", табличка выходит из кадра, давая понять, что Страшенсон закончил говорить. Далее она появляется лишь эпизодически как мелкая деталь. То же касается и табличек остальных собеседников.

- А ведь я его помню, - говорит второй собеседник, профессор Ужасенсон. Действительно, кучерявый... только ничего он себя в руки не брал. Половина вашей группы ему его варианты решала... А с третьего его все равно отчислили.

С таблички "В. Ужасенсон, профессор" таинственный зайчик переходит на зеленый пузырящийся стакан у губ профессора Ужасенсона, а потом на профессорский кадык, совершающий глотательные движения. Слышны булькающие звуки.

- Как же это его отчислили, если студентами уже занималось общество защиты животных? - спрашивает третий собеседник. Его табличка утверждает, что перед нами "профессор С. Чудовищенсон, профессор". Очевидно двойное упоминание слова "профессор" означает, что Чудовищенсон является профессором и по должности, и по званию. Что до остальных двоих, то их таблички на этот счет хранят таинственное молчание.