Разговаривая, мы шли по улице. Вдруг при сходе с тротуара у меня застряла коляска. Я наклонилась поправить колесо, какое-то время возилась с ним, но у меня ничего не получилось. Я подняла голову, надеясь на помощь моей собеседницы, и увидела, что ни её, ни девочки рядом нет. Я с удивлением стала их искать и обнаружила, что они ушли далеко вперед, не оглядываясь, не попрощавшись и совершенно не обратив внимания на то, что мне, может быть, надо помочь. Я сразу подумала: а как выглядит эта ситуация в глазах девочки, дочери моей знакомой? Очевидно, дама и не подумала задать себе такой вопрос. О каком хорошем воспитании тут может идти речь?

2) Однажды, тоже на прогулке, какая-то девочка попросила у меня санки, которые я держала в руках, так как мои дети в это время ими не пользовались. Я дала ей покататься. Накатавшись, она подбежала ко мне, без слов бросила их мне под ноги и умчалась. Её маме, которая стояла рядом, это, конечно, не понравилось, но вместо того, чтобы поблагодарить меня и извиниться за дочку, она тут же, ни слова ни говоря, подобно своей дочери повернулась ко мне спиной и с возмущенными криками побежала за девочкой. Без комментариев.

Действенность личного примера обычно нелегко проследить, потому что родители часто личный пример подтверждают устными замечаниями, и не всегда понятно, что же тут срабатывает. Но всё же могу описать одну характерную ситуацию.

Однажды, когда у меня ещё не было своих детей, я встретила на улице подругу с дочерью. Девочке было года три-четыре. Мы остановились поговорить, и во время разговора подруга случайно уронила на землю какой-то предмет. Она не стала его поднимать, а сказала дочери: «Подними, пожалуйста», что девочка беспрекословно выполнила. Хотя и мама, и дочка вели себя спокойно и вежливо, мне не понравились такие действия матери. Подруге, молодой здоровой женщине, явно не трудно было самой нагнуться и поднять эту вещь. Её просьба выглядела нарочитой, и девочка могла почувствовать либо что её воспитывают, либо что используют.