– Любера, говорю, тренируются. Груши, спарринги, тому подобное. Я видел, как они машутся. Чувствуется система...

– Так и нам система нужна.

– Зачем?

– Люберов мочить. Если они к нам еще раз сунутся.

– А сунутся?

– Запросто. Им силу девать некуда, вот и лезут на рожон.

– А она нужна вам, эта дискотека? Какой от нее толк? – спросил Семен.

– Что-то я тебя не понимаю, Сэм, – косо глянул на него Кит. – У тебя что, очко играет?

– А ты храбрый?

– Я?! А ты у пацанов спроси!

– Я не понял, Сэм, ты что, на Кита наехал? – нахмурился Харитон.

– Да нет, просто интересно знать, какой смысл нам с люберами воевать?

– Нет смысла, – покачала головой Джема. – Смысла нет, а интерес есть. Потому что это круто – с люберами воевать.

– Вот, Сэм, слушай, что тебе баба говорит! – Кузов неприветливо глянул на Семена.

– Я тебе не баба! – возмутилась Джема и сильным резким движением таза столкнула его со скамьи. – Сколько раз тебе говорить!

– В натуре, Кузов, Джема всегда с нами. И люберов не боится. Какая она баба? – хмыкнул Кит.

Нетрудно было догадаться, в чей огород полетел этот камень. Но именно этого и добивался Семен.

– Я тоже люберов не боюсь, – сказал он. – Потому и забился с ними. Есть у них Сухарь с Волковской улицы. Он мне свой адрес дал, я должен с ним встретиться, когда оклемаюсь...

– Зачем? – завороженно глядя на него, спросил Кузов.

– Кто из нас круче, будем выяснять.

Семен рассказал, как вышел из ментовки, как столкнулся с люберами, как они отвезли его в больницу.

– Пацаны они нормальные. Только Сухарь у них без тормозов. Он мне вызов бросил, я его принял... Я им слово дал, что встречусь с ним. И вам про это рассказал. Теперь у меня выхода нет: или Сухаря сделать, или под поезд, как Анна Каренина.

– Круто ты с ними забился, не вопрос, – крепко задумался Кит. – Только не надо было...

– А ты что, люберов боишься? – пристально посмотрел на него Семен. – Так я тебя с собой не зову. Сам вызвался, сам и подъеду.