До этого я практически не курил. Да и после особенно не увлекался. Hо в этом безумном лагере не курить было нельзя. От глобального никотинового отравления меня спасло только то, что в том далёком девяностом табачные изделия продавались исключительно по талонам. Взятые с собой запасы стремительно подошли к концу. К середине смены каждый вожатый умел с изяществом свернуть из обрывка газеты самокрутку с махоркой. Отличавшиеся наплевательством, стреляли сигареты у детей. Самые наглые попросту производили обыск и конфисковывали табак у пионеров.

Вскоре я подал заявление о переходе в подменные вожатые. Это значило, что каждый день работать мне предстояло с новыми детьми, постоянный вожатый которых уезжал на очередной выходной. Первым делом меня отправили на мелковозрастный отряд Юджина. К тому дню уже приспело время в централизованном порядке сдавать в стирку постельное бельё. Собрав детские простыни в три огромных тюка, я отвёз их к прачечной. У её дверей уже столпилась небольшая очередь. Hе имея особенного желания выжидать, пока тётки в халатах пересчитывают все постельные принадлежности, я скинул тюки в стороне и блаженно развалился на них.

Разбудили меня только перед ужином. Выяснилось, что я умудрился проспать весь день, включая обед! Вот что значит - измученные нервы! К тому же, во сне я обвил ногами стоявший около меня стул, и мерзавец Краузе успел сводить к прачечной всех друзей на экскурсию с обозрением маньяка, склонного к стулофилии.

Мою идею с наблюдением за солнечным затмением, естественно провалили. Да и самим нам не удалось полюбоваться этим редким природным явлением, так как именно в тот день с утра было пасмурно и дождливо.