Я взял один из них, и с философским спокойствием осознал свою полную неосведомлённость в доставшемся мне вопросе. Секунду постояв с билетом в руке, я медленно положил его обратно на стол, и обернулся к членам комиссии. Hе имея, впрочем, личной неприязни к этим преподавателям, вынужден признать, что более всего в тот раз они напоминали трёх бездушных гиппопотамов, с двойными подбородками, бульдожьими щеками и крохотными глазками, укрытыми толстыми стёклами очков.

- Что ж вы билет назад положили? - проквакал один из бегемотов.

Я открыл рот, понимая, что лучше промолчать, но сдержаться не смог.

- Да вы себя со стороны видели? - гневно вырвалось у меня. - А вот поглядите! Вы же одним своим внешним видом убиваете всю эту весну! - тут я широким жестом показал в сторону окна. - Hа улице май, солнце, зелень! А вы тут сидите, как будто бы хоронить кого собрались! Hе хочу я вам отвечать ничего, да и не буду.

И оставив окаменевших членов комиссии, я гордо вышел прочь.

Hо всё это было уже на пятом курсе. А когда меня выгнали в первый раз, на втором году обучения, я зачем-то отправился работать пионервожатым. В школе ко мне отнеслись с должным пониманием, и я был уверен, что завоевал вполне благосклонное отношение учеников. Иллюзия рухнула в один день, когда я обнаружил собственноручно отремонтированную пионерскую комнату в состоянии полного разгрома, венцом которого явилась огромная куча дерьма на столе. С того времени я потерял веру в пользу общественной деятельности, и свёл организаторскую работу к нулю.

Однако, вскоре мне снова довелось побывать вожатым. Hа этот раз в пионерском лагере, куда я попал с целью прохождения летней педагогической практики. Выезду предшествовал, так называемый "инструктив", смысл которого заключался в том, что учащихся второго курса отправляли на неделю в пустой лагерь, где студенты должны были играть роли пионеров, в то время как старшекурсники и преподаватели изображали вожатых.