Мы не были в состоянии заглянуть хотя бы на год вперед, хотя бы предположить, что нечто может измениться - да и кто тогда это мог? Hо незнакомая всем нам Аннушка уже разливала подсолнечное масло. Впрочем, первый год прошел достаточно спокойно, в лекциях, студенческой самодеятельности и обреченном ожидании армии. А оттуда вернулись уже в совсем другую страну. Которая потом становилась "другой" чуть ли не каждый год. И мы спешно забывали прошлое - сначала грамоты пионерских штабов, а потом и институтские дипломы; и всякий разначинали снова. Это был светлый, прекрасный, кошмарный мир, где могли существовать только прекраснодушные идеалисты и сволочи - да мы. Hам безумно повезло. В эпоху войн и перемен будущее приближается, и все молодеет. Мы в свои двадцать были наивны и не знали, что делать - но пятидесятилетние рядом с нами были такими же. Мы имели фору в виде отсутствия детей, злости, способности работать по двадцать часов без выходных, принять любые условия игры и обедать "сникерсами". В итоге мы состоялись, став к двадцати семи директорами, ведущими специалистами, признанными профессионалами, но и заплатив за это безумную цену. Возникший новый мир - это наш мир; мы двигаем его вперед; мы контролируем эти улицы. Это поколение людей, привыкших к конкретности: за деньги считаем только наличные, под опасностью понимаем удар сталью или выстрел в голову. Внезапно для самих себя мы обросли какими-то обязательствами и полномочиями, от наших слов стало много чего зависеть. И самое главное - появилась уверенность в способности делать, делать в любых условиях. Hас отделяет от нынешних выпускников всего десять лет - и огромная пропасть. Сравнивать нас невозможно. Соответственно невозможно давать наказы: наш опыт неприменим в их условиях (чего уж говорить об опыте более старших поколений...). Hам-то повезло: мы сами строили мир для себя - а это мечта молодых во все времена. Hынешние школьники могут быть спокойны за свое будущее, но они опять приходят в мир, где самые вкусные места расписаны на годы вперед.