(Если перед ним не лебезят и не величают «благодетелем».) Причем людей небогатых (или, по его мнению, неопасных) попрекает в глаза, а прочих – заочно и без лишних свидетелей… Склонен к вспышкам бешенства по пустякам, но только с теми, кого не боится. Возможно, это и послужило причиной бегства жены «Ляли» (по паспорту Ольги Гомоловой)… В глубине души отъявленный трус. В процессе вербовки рыдал как женщина и несколько раз обмочился. Ползал на коленях перед вербовщиком, целовал ему ботинки и умолял: «Не погубите!!!» Обладает непомерной гордыней и буйной фантазией. Чрезвычайно кичится своей поддельной родословной и, похоже, уже сам считает ее настоящей…

…Законченный лицемер. Перед теми, кого опасается (по каким-либо причинам), способен притвориться милейшим человеком. Но при первой же возможности подстроит им крупную пакость…

…Как художник достаточно одарен. Но, к сожалению, «зарыл талант в землю» в погоне за наживой… Последние известные работы С.В. Гомолова (двенадцать акварелей, посвященных временам года) созданы им в 2000 году. Работы хорошие, оригинальные, написаны в манере экспрессионизма, однако (по заключению экспертов) они же свидетельствуют о том, что автор страдает легкой формой шизофрении…»

– Давно не спишь? – послышался хриплый спросонья голос Игоря.

– Минут десять-пятнадцать. Досье Гомолова припоминаю, – отозвался я.

– Ну и?!

– Типчик еще тот! Но твоей ненависти он не стоит. Обыкновенный кусок гуано!

– Судя по досье, да, – согласился полковник. – Но… хотя пес с ним! Интуицию к делу не подошьешь!

– И что она тебе подсказывает? – заинтересовался я.

– То, что грязи в нем гораздо больше, чем известно нашему начальству.

– А чуть конкретнее?

– Не могу пока сказать. Разберемся со временем, – проворчал Середа, с хрустом потянулся и предложил: – Если хочешь в ванную, то иди первым. Я там надолго засяду…

Выбравшись из постели, я умылся, почистил зубы, сполоснулся под душем, оделся и, уступив место напарнику, собрался включить электроплитку. В следующее мгновение в дверь тихо, воровато поскреблись. Открыв ее, я увидел в коридоре Гомолова: всклоченного, растрепанного, с глазами, полными ужаса.