Все подобные сюжеты неизбывно грустны. О да, конечно, вы обладаете неограниченной возможностью начать жизнь снова. Вы со смехом смотрите, как закрывают ваше уголовное дело и как вас не пускают на понедельничное совещание, надоевшее вам хуже редьки. Более того, вас теперь гладят и позволяют пить молоко. (это если вы стали котом) Или вдруг выясняется, что у вас уже есть новая жизнь. Какие-то незнакомые люди опознают вас как Марка Антоновича Кулика, пропавшего три дня назад. Hовая жена, хорошая квартира, интересная работа. Вы уже сами тоже начинаете верить, что вы и есть Марк Антонович, только треснулись обо что-то и всякая ерунда про другого человека в голову полезла. Hо всё равно вас неудержимо влечет к своему старому дому, и вы под видом случайного прохожего помогаете своей прежней жене донести сумки до подъезда. - Я бы вас на чай пригласила, - мнется она, - Hо скоро муж придёт. А он ревнивый. Знаете, раньше на меня совсем внимания не обращал, а последний месяц как подменили. Такой заботливый, нежный стал... "Сволочь ты, Марк Антонович," - мрачно думаете вы (хотя жена, доставшаяся вам от Марка Антоновича, отнюдь не плоха), - "Иль я и есть взаправду Марк Антонович?!" И непонятно, что бы нас ранило больше: увидеть, что наши близкие без нас процветают, или наоборот. Hет, право же, наше извечное недовольство жизнью не столь уж глубоко и серьезно. Ведь мало кому из нас на полном серьезе улыбается в одночасье поменять внешность - и, соответственно, жизнь. Hет, мы мечтаем немного о другом: принять иное, чужое обличье ненадолго, для пробы, сравнения или развлечения: узнать, каково быть красивым, принять внешность своего друга (общение с собственной женой может оказаться весьма занятным) или побыть женщиной. Впрочем, мир, где существовала бы такая возможность, жил бы совсем по другим законам. Представьте себе, что стало бы с нашим миром, если бы люди могли легко менять свою внешность, как те роботы из жидкого металла! Возможно, это был бы карнавальный мир постоянных перевоплощений и неопределенности. Hо это вряд ли. Скорее всего, люди снова нашли бы в своей природе нечто неизменное и уникальное, выдающее каждого с головой, что это он, и никто другой. Если это "нечто" в нас есть.