Поняв, что придется изъясняться языком глухонемых, я промычал что-то неопределенное, мотнул головой вверх и полез дальше.
Милиционера охватила паника, потому что он вдруг вскочил, схватился за сердце, потом за кобуру, а затем подбежал к окну, нерешительно дернул меня за штанину и просипел:
- Э-эй! Туда нельзя!
Я, конечно, примерно представляю гамму чувств бедного милиционера - жара, парниковый эффект, двести нефофрмленных алкашей и проституток - и тут я со своими учебниками. Есть отчего схватиться за сердце.
Тогда я решился на отчаянный шаг - разжал зубы (учебники полетели на землю) и пробурчал:
- Чего хватаете? Домой я.
- Как - домой? - я не хотел, чтобы его хватил Кондратий прямо на моих глазах. Меня привлекли бы не только не ограбление собственной квартиры, но и за тяжкие моральные повреждения стражу закона. Я стал смягчать удар:
- Так вот просто - домой. У меня, понимаете, дверь не открывается, а домой надо, там кошки некормленные, собака... - надо было как-то тронуть его серую милицейскую душу.
- Hет, нет! По решетке нельзя! - образумился он и стал опять подергивать меня за штанину. - Вдруг начальство приедет или... - тут его лицо перекосила маска ужаса. Как у Эдгара По в "Золотом жуке", когда негру дали жука подержать, или... сигнализация завоет?
"Сигнализация завоет" - это, видимо, один из критериев добросовестного несения службы. О чем я и сказал этому милиционеру, не слезая с решетки. Однако, он был слишком удивлен, чтобы обидеться.
- Слезайте! Слезайте, я вам говорю!
Его совершенно не интересовало, кто я, зачем я туда лезу - домой или грабить, главное - чтобы сигнализация не завыла...