И тут из недр отделения раздался спасительный голос:

- Колян, отпусти его, он домой лазил.

- А-а, - успокоился державший меня за руку, - ладно. Тоьлко аккуратней, прутья не погни.

Даже в этот тревожный для российской милиции час он беспокоился о прутьях решетки родного отделения! Честь и хвала!

"Что делать?". Я впервые посочувстввал старику Чернышевскому. Сил не было, ключи не лезли в замочную скважину, отец в командировке, мама в деревне, деньги и паспорт в ящике стола, некормленная собака и две кошки бродят по квартире, на улице жара, из сочувствующих только сосед, друзья разъехались по дачам и югам... Представили? Hет? Правильно, и не надо.

Собравшись с духом, я поднялся со ступенек лестницы и побрел к пожарным.

- Ребят, позовите своего генерала, - выдавил я по пришествии.

Явился генерал.

- Чего, - говорит, - паспорт достал?

Путем доглгих упрашиваний, в течение которых я театрально побился головой об столб и выдрал из нее (головы) клок волос, генерал согласился вместе со мной влезть в квартиру и проверить, действительно там ли я живу.

Бронтозавр вновь был выведен из ангара, и мы вот мы уже подъезжаем к дому под завистливые взгляды соседей и мальчика, который кидался в меня книгами.

Как и следовало ожидать, генерал не пролез в узкую створку окна большой комнаты, которое, по счастью, оказалось открытым. Я оставил его висеть на лестнице, а сам кинулся за паспортом. Генерал прочитал инфформацию о прописке, шевеля губами, потом дал знак, что сейчас будет слезать, и пятеро молодцов на всякий случай натянули батут.

Рыча, бронтозавр укатил. Пожалуй, это был самый напряженный мой день за всю текущую неделю.

Заканчивая, я не могу обойтись без морали или заключения:

"Слава нашим брандмайорам с толстым шлангом на ремне!"