Л. Кощеев

ОБ ОТВЕТСТВЕHHОСТИ

Вопреки весьма распространенным ныне теориям об изначально присущем человеческой природе эгоизме в наш смертный час нас волнует более всего судьбы других. Медицинская бригада с тоской вслушивается в бессвязный лепет умирающей старушки, которую несколько минут назад подобрали прямо с тротуара - она как будто силится сказать нечто важное, отдавая без жалости ради этого последние силы. - Что она говорит? - спрашивает врач. - Она просит, чтобы кто-то покормил её кошку. В сумке есть сметана, удивленно отвечает сестра. Беда с этими старушками, качает головой врач. Склеротичка - сама помирает, а думает про какую-то кошку. Hо именно то, как окружающие относятся к этой кошке, и показывает, что старушка в своем беспокойстве права - хотя, с другой стороны, наивна. Ибо любые её призывы, как и её жизнь, угаснут в пустоте. Сметану выкинут, ключ не заскрежещет в замке, и кошке уже не суждено увидеть человеческого лица. Впрочем, смешные старушки, встающие со смертного одра и бредущие кормить скотину, мыть полы, уходят в прошлое. Самое время задуматься - что ж это за люди такие были? Они никогда не считали себя значительными личностями, а даже, напротив, настаивали на своей малости и незначительности. Они - так уж их воспитали как раз растворялись в окружающем мире и жили для других, наполняли окружающий мир любовью и заботой. И когда они уходят, в мире, где они были столь незаметны, почему-то вдруг образуется вполне заметная пустота. Самое главное, они отвечали за своих кошек, коз и чистоту полов. И это делало их значительными, поскольку незначительный человек не может за что-либо отвечать и ручаться. Сама по себе внутренняя готовность отвечать подразумевает претензию на значительность, готовность иметь дело с районным судом, МВД и ООH. Hельзя не поразиться гордыне смиренных богомольцев, ожидающих неотвратимого божьего суда - они верят, что Господь их примет (в бюрократическом смысле этого слова), станет выслушивать их объяснения и судить, а не тяпнет по голове, не глядя.