— Пусть голодные преследуют их до их вшивой конуры, — сказал Искаван скорее Танкреду, чем оставшимся в лагере Несущим Слово, — Мы скоро присоединимся к ним.

Темный Апостол обрушил полную силу своего мрачного взгляда на мучителя и небрежно потеребил острый рог на подбородке.

— Меня не должны прерывать, пока я не закончу свое причастие.

Танкред расценил эту реплику как сигнал продолжать и кивнул паре полумеханических илотов. Каждый из этих бывших людей взялся за концы стойки на которой лежала жертва Танкреда. Гомункулы на отрыгивающих газ поршнях вместо ног выдвинулись в центр лагеря, их руки, вместо плоти и костей были заменены железными лонжеронами, оканчивающиеся ржавыми блоками с веревками. Их ноша слабо стонала, но все еще цеплялась за остатки жизни благодаря виртуозному таланту мастерства Танкреда. Несущий Слово наклонился к голове умирающего раба и зашептал.

— Откажись, — прохрипел он, — откажись от своей любви.

— Да, — с полным ртом крови умудрился пробулькать илот, — я отдаю мое сердце и плоть и душу тебе, величайший.

Его рот, кажется, растянулся в неровной ухмылке, блаженный, стеклянный взгляд уперся в тяжелые, унылые облака над головой.

— Пожалуйста, я жажду блага агонии. Пожалуйста!

Раб начал плакать и Танкред провел своей когтистой рукой по оцарапанному лбу мужчины. Бедняга боялся, что ему позволят умереть без изысканной боли благословения Искавана.

— Не бойся, — ворковал Танкред, — ты познаешь мучения, которые испытывал сам Лоргар.

— Спасибо! О, спасибо! — илот закашлялся и жирная, тяжелая капля артериальной крови скатилась по его щеке. Танкерд подавил желание слизнуть ее и развернулся, чтоб поклониться хозяину.

— С вашего разрешения Апостол?