- Дон Хоукинс, - произнес этот испанский дон, морщась так, будто на нашей палубе пахло хуже чем на галерах. - Вам известно, что со дня на день ожидается приход галионов "золотого флота" из Севильи?

Дядя велел перевести что известно.

- Видит Бог, - добавиш он, - я не собираюсь посягать на золото испанского короля. Мы просим только разрешения отремонтировать корабли и пополнить запасы воды и пищи. За все услуги мы готовы расплатится имеющимися чернокожими невольниками, оставшимися у нас от прошлых торговых операций.

Хотя при упоминании о невольниках бровь алькадора поднялась вверх, но заговорил он о другом:

- И можно ли считать захваченные вами испанские корабли, - вроде бы сказал он, - которые вы привели с собой, свидетельством ваших дружелюбных намерений?

- О, это вызванно только вынужденной необходимостью! - заверил его дядя. - Разумеется, как только исчезнут между нами причины к недоверию, мы освободим и суда, и экипажи. Если позволите, я отправлю с одним из их капитанов письмо в Мехико. Будучи подданными британской королевы, любящей сестры короля Филлипа, нашего бывшего повелителя, мы надеемся на покровительство вице-короля в случае приходя испанского флота.

- Hе думаю что это письмо доставит много удовольствия вице-королю, ответствовал ваш соотечественник. - Кстати, он сам скоро будет сдесь. Он готовится сдавать дела своему приемнику. Hовый вице-король прибудет из Испании на одном из галионов "золотого флота".

- Мы засвидетельствуем почтение им обоим, - сказал дядя.

- А что, в таком случае, делают ваши люди вот на том самовольно захваченном островке у входя в бухту?

- Устанавливают пушки, - был ответ.

- Зачем?

- Hа всякий случай, - хотя бы ради того, что бы избежать печальных недоразумений. Ибо сказанно: кто хочет мира, пусть готовится к войне.

О, вы знаете латынь, дон Франциско? А вот я, признаться, хорошо владею только родным языком, несколькими словами на испанском, несколькими на французком...