О слава! Приказ, приказ! И вот оно, вот оно!… Он встает, этот рослый сильный красавец, гордость бригады, наш капрал Варибобу, как огненный факел, как статуя славы и верности, и он запевает, а мы все подхватим, все как один…

Боевая Гвардия тяжелыми шагами Идет, сметая крепости, с огнем в очах, Сверкая боевыми орденами, Как капли свежей крови сверкают на мечах…

И все пели. Пел блестящий господин ротмистр Тоот, образец гвардейского офицера, образец среди образцов, за которого так хочется сейчас же, под этот марш, отдать жизнь, душу, все… И господин штаб-врач Зогу, образец брата милосердия, грубый, как настоящий солдат, и ласковый как руки матери… И наш капрал Варибобу, до мозга костей наш, старый вояка, ветеран, поседевший в схватках… О как сверкают боевые медали на его потертом заслуженном мундире, для него нет ничего, кроме службы, ничего, кроме служения… Знаете ли вы нас, Неизвестные Отцы наши, поднимите усталые лица и взгляните на нас, ведь вы все видите, так неужели вы не видите, что мы здесь, на далекой жестокой окраине нашей страны с восторгом умрем в муках за счастье родины!…

Железный наш кулак сметает все преграды, Довольны Неизвестные Отцы! О, как рыдает враг, но нет ему пощады! Вперед, вперед, гвардейцы-молодцы! О Боевая Гвардия – клинок закона! О верные гвардейцы-удальцы! Когда в бою гвардейские колонны, Спокойны Неизвестные Отцы!

…Но что это? Он не поет, он стоит, раскорячившись, опершись на барьер, и вертит своей дурацкой коричневой головой, и бегает глазами, и все оскаляется, все щерится… На кого оскаляешься, мерзавец?