Красный ковер остановился. Два маленьких коричневых личика приподнялись под красными фесками.

— Вы сдвинули этот чертов ковер чересчур вправо! — прогремел визитер, иллюстрируя слова жестами. — Через минуту он окажется под хвостом самолета. Передвиньте его влево, чтобы я мог пройти по нему!

В местности, где одна фраза может содержать слова на пяти языках, сопровождаясь объяснительными жестами, легко заставить себя понять. Арабские мальчики кивнули, усмехнувшись и сверкнув белками глаз. Красный ковер покатился вперед и остановился у подножия трапа. Мальчики, снова повинуясь тайному сигналу, исчезли.

— Хм! — повторил сэр Генри Мерривейл.

Небрежно, как фокусник, протягивающий ассистентке деталь реквизита, Г. М. передал панаму Морин. Спустившись с оставшихся ступенек величавой походкой, он приложил руку к сердцу и поклонился направо и налево так низко, насколько позволяло брюхо.

— Muchas gracias, — поблагодарил сэр Генри. — Je vous remercie. Naharak sai'd.

Шум стал громче самых яростных залпов зениток во время бомбардировок Лондона десять лет назад. Смущенная Морин, все еще держа панаму Г. М., потихоньку спустилась и встала позади него.

— Не знаю, что нам делать теперь, — признал знатный гость. — Шоу было прекрасным, но где церемониймейстер?

Однако помощь уже была близка.

Управляемый тем же таинственным сигналом оркестр так резко остановился посреди четвертого куплета «Боже, храни короля!», что один из тромбонов не сумел умолкнуть вместе с остальными. Толпа штатских в ярких костюмах перестала кричать. Морин почувствовала, что в голове у нее гудит от внезапной тишины.

Худощавый молодой человек среднего роста нырнул под правый канат и снова выпрямился. Несмотря на смуглое лицо и гладкие черные волосы, в нем не было и намека на качество, обычно именуемое елейностью. Твидовый пиджак спортивного покроя с серыми фланелевыми брюками и синим галстуком могли быть приобретены на Бонд-стрит.