Вокруг передвижного трапа, который подкатили к открытой двери, слышались крики и проклятия. Каждого пассажира, спустившегося по ступенькам, проворно оттесняли в сторону и выстраивали вместе с остальными вдоль самолета, как перед расстрелом.

— Ничего особенного, девочка моя, — презрительно фыркнул Г. М. — Когда испанцы, португальцы или арабы начинают орать друг на друга, а вы знаете не более дюжины слов, это звучит так, словно вот-вот произойдет убийство, хотя в действительности означает всего лишь спор из-за одной песеты в счете. Ш-ш! Понимаете…

К тому времени он уже находился у двери, где стюард кланялся так низко, как будто собирался пасть ниц. Вручив ему монету, Г. М. спустился на три ступеньки, не поднимая головы. Впереди, на расстоянии сорока футов, тянулось приземистое здание аэровокзала с рядом стеклянных дверей.

Тогда Г. М. поднял взгляд и увидел то, что находилось прямо перед ним. Его шея вздулась, а глаза выпучились под стеклами очков. Если бы он не держался за перила, то наверняка упал бы с лестницы.

— Гореть мне в аду! — прошептал он.

Глава 2

На сей раз возглас Г. М. не был лишен оснований.

Он едва слышал гром приветствий, казалось исторгаемый тысячами североафриканских глоток, который едва не снес с него шляпу. Его затуманенный взор сначала различил два ряда красных шелковых канатов, прикрепленных по краям к металлическим подпоркам, которые тянулись от подножия передвижного трапа к центральной двери здания, образуя широкий проход, разделяющий толпу надвое.

Взгляд Г. М. устремился вверх. Над центральной дверью виднелись три приветствия, сплетенные из ярких тропических цветов и пламенеющие на фоне буро-зеленых холмов. Все три были на разных языках и располагались друг над другом следующим образом:

Salud y Pesetas y Cosas Nuevas a SIR HENRY MERRIVALE!