В самом конце февраля 1901 года Цыбиков поведал в своем дневнике о приезде Агвана Доржиева, доставившего в Лхасу «свежие сведения об отечестве».

С Хранителем Золотого Чайника путешественник встретился снова 22 марта, когда Доржиев пригласил к себе своих соотечественников, находившихся в Лхасе. Через неделю Агван Доржиев в сопровождении свиты срочно вновь отправился в Россию. В цыбиковском дневнике об этом сказано очень скупо. Но ведь речь идет о чрезвычайном посольстве далай-ламы к российскому двору! Посольство возглавлял Агван Доржиев, вторым лицом был секретарь далай-ламы Каинтчек Хамбо Донир, письмоводителем при после состоял образованный астраханский калмык Овше Норзунов.

В апреле вскрылись тибетские реки. Цыбиков с Дагданом Бадмаевым и Ионданом Джамцо пустились в новый поход. На кожаных лодках, а частично пешком они достигли берегов Брамапутры, посетив былую столицу тибетских царей Цзэдан. Там Цыбиков провел три бессонных ночи, ему не давали сомкнуть глаз тибетские клопы.

Весной 1901 года Цыбиков описал Праздник Благих Пожеланий, на котором собрались свыше 20 тысяч лам, народные игрища у храма Большого Чжу, смотр тибетской конницы и пехоты.

Цыбиков побывал и в древнейшем монастыре Тибета — Сам-яй, обведенном белокаменной стеной и тоже глядевшемся в волны Брамапутры. Путешественник плавал туда на лодке, обтянутой шкурами яков, залепленными по швам замазкой из муки, замешенной на свиной крови.

Цыбиков брел пешком по кремнистым дорогам Тибета, чтобы увидеть монастырь Галдан, где был погребен основоположник ламаизма Цзонкава.

В Галдане все сияло золотом — кровля дворца, трон Цзоикавы, знак, начертанный на скале. Субурган (памятник-ступа) был закован в броню из чистого золота. Неисчислимые богатства были сосредоточены в монастыре Брабун.

Но Цыбиков знал всему этому цену. Он писал, что в Тибете царит всеобщая нищета; сокровища храмов и дворцов лишь оттеняют бедность самого народа.