Тихон, рукой одной держась за ворота, другою изготовил ключ и, переведя дыхалку, ринулся уже безо всяких ? скользя и матом себе устоять помогая ? в последнем (десяток трезвых шагов по прямой) рывке через двор к бытовке-каптерке...

Дверь.

Дырка замочная.

Ключом ? сразу попал.

"Фу-у! Теперь ? есть? нету?.."

Шкафики.

Шкафики запирались условно: тонкой трубою, продетой через все ручки, лишь бы дверок не разевали.

Дернул Тихон трубу в угол, да и брыкнул на пол, перед шкафиками. Задел стол доминошный, лавку.

Рыпнуло.

Матернулся.

"Козлом воняет... И сильно как, зараза! Откуда тут козлы?.."

Козлы сейчас были ни к чему. И без козлов тут...

Hо уж из родимого его, личного шкафика на Тихона дохнуло таким теплым, таким живым козьим духом, что он, чуть дверку распахнув, враз потупился, уперев кулак в дверку соседнюю.

Устоял.

"Hу, гадство, откуда?.."

В левой стене бытовки имелось окно, но начиналось оно как раз после шкафиков, стоящих рядком вдоль этой же стены, и потому падавший через него сюда косой луч от прожектора над двором скорее мешал, чем помогал понять чего там внутри, в шкафиках этих.

Стараясь не вдыхать, плотник сунул руку в верхний малый сусек шкафика, где обычно держат шапки, и где...

СПИРТА

В ШКАФИКЕ

HЕ БЫЛО.

И Тихон, никуда уже не глядя, сделал на ослабших вдруг ногах шаг назад и обрел под зад лавку.

И вот в этот самый момент, момент предельного, разящего отчаяния и утраты всего, чем жил человек-плотник Тихон еще минуту назад... дунул ветерок.

Всего и дел: дунул на дворе ветерок, и брошенная Тихоном нараспашку входная, крашенная белой эмалью дверь чуть притворилась.

Пустой, без себя внутри, пялился Тихон в шкафик, во тьму его безродную, тьму одну, тьму, тьму и тьму видя. И точно в шкафик же упал слабый, размытый неровностями и шероховатостями прошлых красок, широкий дверной блик от прожектора на столбе. И глаза Тихона обрели опору: