Видно было скверно, но рожки Тихон увидал. Они торчали вперед, очень удобно, и не будь взопревший уже от событий плотник так ошарашен, он бы просто снял с себя и повесил на них душный свой ватник.

"Черт!" ? тихо сказалось Тихону.

И сразу всё стало на свои места, образовав понятную и вполне закономерную систему: получка ? вчерашний загул ? сегодняшнее похмелье ? черт. Яснее не бывает...

Тихон слабо икнул.

"Приехали."

Привалился спиной к стене.

А черт, изящно дернув локотком, опять повел, запинаясь:

? Простите... мой испуг, я не при чем...

"Испуг у него... Швабра у меня просто соскочила, как я на динамик глянул, и весь хрен."

Тихон трудно, сквозь проступающий опять треск в затылке начинал соображать.

Повторимся, запойным пьяницей Тихон не был. Был просто нормальным плотником. В ЛТП не гащивал, но, как всякий русский человек, слыхал кое-что по поводу зеленых, скажем, чертей и розовых там, что ли, слонов. Это одно. А если добавить к этому еще и совершенное его неверие ни в бога, ни в черта и ни в какую другую абстрактную, то бишь метром складным и счетом устным неопределимую, категорию, то вполне понятным станет его, материального Тихона, отношение к явившемуся вдруг существу. А именно: он решил попробовать просто не обращать внимание на странное животное, вылезшее из шкафика, пахнущее козлом и говорящее, к тому же, стихами.

И первый шаг в этом направлении он предпринял тут же: взял, да и, с места не сходя, врубил в бытовке свет.

Черт на мгновение смолк и вроде бы слабо вздрогнул. Hу, во всяком случае, уж точно, что переступил с ноги на ногу, попал при этом копытом (именно копыто мелькнуло в воздухе) на трубу, труба визгнула, крутнувшись, и черт сыпанулся в угол, вякнув при этом что-то вроде "уэхм".

Тихон смотрел. Смотрел чуть в сторону, но черта видел.