Выделяется из массы и имеет связи. Светская женщина или близка к этому. Но есть одна деталь, которую мы не можем до конца использовать как раз из-за ее положения в свете и связей, деталь, реально существующая. Она также была любовницей, и совсем недавно... Ларпана. Этьена Ларпана.

– Того, что этой ночью дозревал на Центральном рынке?

– Да.

– И, если не ошибаюсь, известный под совсем другим именем?

Флоримон Фару насупил свои густые брови:

– Откуда вы это знаете?

– Вы же сами споткнулись на его имени.

– Да, действительно. Этот Ларпан совсем не Ларпан. В архиве на него карточка. В 1925 и 1926 он осуждался за мошенничество. С тех пор о нем не было слышно, но это ничего не доказывает. В то время он жил под именем Мариюс Дома, но мы называли его блуждающим огоньком. Считали, что он в одном месте, а он находился в другом. А когда я говорю, что его фамилия Дома... Он жил под этой фамилией, но в северных департаментах она не встречается.

– Он был с севера?

– Из тех мест. Из дыры, которая особенно жестоко пострадала еще от первой мировой войны... Она была стерта с лица земли... архивы мэрии уничтожены.

– Очень удобно.

– Да.

– Ив своем качестве блуждающего огонька продолжал жить воровством? Радио утверждает, что именно он унес Рафаэля.

Фару сделал небрежный жест:

– Липа. Картина вовсе не Рафаэля.

– Ну и ну, для государственного служащего, я бы сказал, вы придерживаетесь странных взглядов на национальные музеи.

– Я говорю о картине, которую нашли при нем. Мы сразу же подумали, что это разыскиваемая картина, но эксперты нас разубедили. Копия, к тому же довольно топорная, вот что это было такое!

Я припомнил размеры украденного шедевра, которые приводились в печати на другой день после кражи. Пятьдесят на двадцать пять сантиметров. Сняв рамку, ее было нетрудно укрыть, и у меня перед глазами прошла сцена в подвале на улице Пьера Леско, увиденная вчерашней ночью...