— Почему это не заработает? — удивился Толян. — Ну хорошо, Ларин по специальности медик. А мы-то с тобой инженеры или кто? Разобрать сумели, значит, и собрать сможем. Думаю, за пару часов с помощью лома и чьей-то любимой мамочки все это хозяйство запустим.

— А мамочка тут при чем? — захлопал ресницами молодой опер.

— Исключительно для связки слов, — хохотнул грубоватый Дукалис. — Идите ловите машину, а я тут поохраняю…

Часа через полтора после этого разговора к «убойному» отделу подъехал огромный дорожный каток, на капоте которого аккуратно покоились очередные «вещественные доказательства» в виде шкафа-купе, напичканного какой-то странной аппаратурой. Тут-то и выяснилось, что экс-туалет, приспособленный для обитания оперативников* * *

Оперуполномоченный Игорь Плахов посмотрел на стокилограммовый несгораемый шкаф, к которому была привинчена табличка: «Сейф. Категория секретности — 1. При пожаре выносить в первую очередь. Ответственный — кап. Ларин». Под фамилией Ларина фломастером было приписано: «Выносить во вторую очередь».

Возле шкафа на составленных рядком четырех стульях действительно лежал ответственный капитан, сопел и иногда сучил во сне длинными ногами.

Плахов отвернулся.

За три часа, что прошли после чудесного возвращения Ларина, Дукалиса и Рогова, они успели сделать много чего.

А именно: экспроприировать припасенный Шаховым грузинский коньяк, обнаружив бутылку в ящике его стола, в компании с каким-то старшим лейтенантом выпить портвейну, залакировать его пятью бутылками пива, выслушать крик души Плахова: «Злые вы! Уйду я от вас!», отнести Плахова вниз и повалять в снегу, дабы немного остыл, помириться с Плаховым, отправить его за добавкой в ларек на соседней улице, остаться недовольными количеством принесенного, строго выговорить старлею за незнание принципа «оптимального соотношения стоимости и качества», когда тот принялся спорить, и в очередной раз выбросить в снег, но теперь уже — просто из окна в сугроб.