— О черт! — сказал он вполголоса.

— Комментарий лаконичен, но энергичный и абсолютно адекватный, — оценил Дрисс Буира.

Бруно спохватился:

— Что? О, простите! У меня было ощущение, что я нахожусь в казарме, — покраснев, сказал он.

— Не надо извиняться, это историческое слово, которое мы приберегаем для подобных случаев. Учитывая обстоятельства, его употребление вполне оправдано.

Бруно вытер лоб.

— В конце концов, — заговорил он, — необходимо, чтобы другие обратили внимание на то, что происходит. Это вне моей компетенции, так как я не физик.

— Старина, это выше человеческого понимания вообще. И я думаю, что у инженера вашего уровня столько же шансов сделать открытие, как и у какого-нибудь кристаллографа.

— Я свяжусь по видеофону с Академией наук.

— Вчера вечером я уже пытался, но мне не удалось поговорить со специалистами. Допускаю, что они просто не захотели разговаривать на эту тему.

Бруно испуганно оглядел кафе. Кивнув на посетителей, он сказал:

— Ну, а публика?

— Пока не подозревает. Ведь это явление из тех, которые трудно сразу заметить. Все сваливают на дьявольскую жару. Вам не кажется, что очень жарко?

— Да, конечно. Но ведь сейчас август.

— Во всяком случае, жара просто невыносима, даже для этого времени года. А знаете почему?

— Бог его знает!..

— Потому что акклиматизация дает сбои. А почему?

— Лед!

— Вот именно. Установки уже не производят лед. Однако для вас, инженера, до сих пор ничто не казалось странным?

— Клянусь, нет! Я мало бываю дома. Я лишь сплю там, только и всего. И поскольку «Нивоз» устанавливает в доме достаточно низкую температуру, я не удосужился проверить, есть ли лед.

Дрисс Буира похлопал по плечу своего подчиненного.