Голос на какое-то время умолк. Лица были бледны и напряжены. Какая-то женщина нервно захихикала. Тембр голоса диктора предвещал что-то чрезвычайное. Бруно обратил внимание на разом осунувшееся лицо своей спутницы. «Интересно, а какая физиономия сейчас у меня», — подумал он.

Динамики ожили вновь:

«Беспрецедентная катастрофа угрожает человечеству. Слушатели Северной Африки, у вас есть два часа, чтобы укрыться. Только без паники! Пусть каждый гражданин, у которого есть вертолет, возьмет на борт максимально возможное количество пассажиров. Поднимитесь на высоту пятьсот стадиев и находитесь в воздухе не передвигаясь!

Повторяю. Никакой паники! Пусть каждый владелец вертолета окажет временное гостеприимство своим ближайшим соседям и остается в воздухе на высоте пятисот стадиев. Слушатели из Африки, у вас в запасе два часа, чтобы принять все необходимые меры.

Те же, у кого нет возможности воспользоваться вертолетом, поднимайтесь на крыши-террасы и ожидайте прибытия официальной помощи. Полиция и армия позаботятся о вас. Только без паники! Если вы сохраните спокойствие, жертв не будет!

Не пытайтесь присоединиться к родственникам или друзьям. Не пытайтесь спасать личные вещи. Пусть каждый остается там, где находится в данный момент, и поднимется на борт вертолета или спокойно ожидает на крыше официальную помощь.

Не беспокойтесь о ваших родственниках и друзьях, так как им также окажут помощь, где бы они ни находились. Оставайтесь на ближайшей крыше-террасе, если нет возможности попасть на борт вертолета…»

Лицо юной китаянки исказила испуганная гримаса.

— Не бойтесь! — попытался успокоить ее инженер.

— Вы делаете мне больно, — пожаловалась журналистка.

— Что?.. О, ради бога, извините! — Бруно, волнуясь, непроизвольно сильно сжимал руку девушки.

Люди стали вставать, громко обсуждая услышанное. Высказывались противоречивые предположения.