В нашей маршевой роте были курсанты многих пехотных училищ. Вспоминаю, что наш эшелон имел длительную остановку на станции Узловая, около Тулы. Железнодорожных путей там видимо — невидимо и все они были забиты воинскими эшелонами. Вблизи железнодорожных путей зияла огромная воронка от авиационной бомбы, но пути разрушены не были. Фрицы промахнулись.

Мы бегали от одного эшелона к другому, знакомились. Здесь была представлена вся страна. Слышны были наименования военных училищ: 2ое Астраханское наше, Новосибирское, Томское и других.

Один из бойцов сказал, что в сторонке стоит вагон с пленным немцем. Мы все стайкой бросились туда. В двухосном товарном вагоне дверь была отодвинута в сторону. У дверного проема стоял боец с винтовкой и примкнутым штыком. В вагоне мы увидели высокого, худощавого офицера в очень добротном обмундировании из тонкой шерстяной ткани цвета хаки. Он нервно ходил по вагону и, было видно, что наше любопытство ему неприятно. Повернувшись к нам спиной, он ушел в дальний угол вагона. Это был первый плененный враг, увиденный мною. Почему использовано слово «враг», а не немец? Потому что у немцев такого обмундирования не было. Смотрю на него и думаю: «Вот какой наш враг». Раздалась команда: «По вагонам!» и мы побежали к своим эшелонам.

Надо отметить, что во время войны в стране действовали очень строгие правила гигиены. Думаю, этим объясняется то, что не было такой болезни как тиф. В гражданскую войну много людей умирало от него.

В воинских частях, расположенных в тылу, систематически производились осмотры на вшивость. Чтобы не произносить этот неблагозвучный термин использовалось название «Осмотр по форме 20». Для этого рота, без гимнастерок, выстраивалась в две шеренги. Старшина командовал: — «Приготовится к осмотру по форме 20!» Стоящие в строю, снимали нижние рубашки до рукавов и выворачивали их наизнанку. Старшина проходил вдоль строя и , бойцов, у которых обнаруживалась на рубашке живность, отправляли в санпропускник.