Деревня спала.

Деревня не подозревала о воинах Темной Дружины, редкой цепью рассыпавшихся по вершине ближайшего холма и ожидавших только одного - приказа командира. А Хельга не спешила его отдавать. Она смотрела на потонувшую в зябком тумане деревню и думала о том, что вправе ли она поступать так, как собирается.

"Врага - можешь пожалеть. А тех, кто верит в него - убей". Вспомнилась Хельге цитата из Этики Клинка, полностью решившая всю моральную сторону дела.

Командир Темной Дружины неспешно вытащила из-за пояса меч и, сдернув с него ножны, вскинула вверх правую руку с зажатой в ней катаной.

- Вперед! - крикнула она, отбрасывая ножны в сторону. Словно знала, что они ей уже больше никогда не понадобятся.

Воины откликнулись нестройным ревом, и лавина скатилась вниз по холму. Хотя... Хельга поморщилась. Слишком мало осталось воинов в Темной Дружине. Слишком мало и не лавина это была, а всего лишь... Всего...

Всего лишь атака на спящую деревню.

Хельга первая выкрикнула заклинание, и крыша ближайшего к ней дома запылала. Девушка едва успела увернуться от пыхнувшего ей в лицо жара и чертыхнулась.

Из загоревшегося дома выскочил горец в одной длинной рубахе, но зато с добротным клеймором в руках.

- Ррраз! - Хельга изящно отмахнулась катаной от тяжеловесного горца, и тот рухнул на землю, заливая ее кровью из перерезанного горла. Хельга не имела привычки убивать больше чем с одного удара.

Из дома раздался вой женщины и плач ребенка. Хельга даже не оглянулась. Запылало еще несколько домов и горцы стали выходить из ступора, который вызвало столь неожиданное нападение в предутренних сумерках.

Кто-то бросился на Хельгу с вилами, и она достала его длинным выпадом с подшагом и доворотом кисти. Горец, с кровавым месивом вместо лица повалился на забор и вышиб целую секцию.