Свобода! Крайт даже рассмеялся, но тут же замолчал, устыдившись хриплых звуков, вырвавшихся у него из горла. Да, разучился он смеяться. Когда он последний раз смеялся? А когда он был свободен? Всю свою жизнь, сколько Крайт себя помнил, он был должен. Должен был таскать помои и мыть полы, должен был обихаживать этого грязного старикашку Гойфра и ублажать расплывшуюся и провонявшую салом развратницу-кухарку. Потом должен был зубрить генеалогию царственного дегенерата и рвать для него живот на фронте. Потом, уже став Крайтом фон Штахом, а не Крайтом Ублюдком или в лучшем случае Крайтом Безродным, унижаться перед этим самым дегенератом и его слащавыми фаворитами, льстить и терпеть презрительные взгляды напыщенных аристократов, все достоинства которых ограничивались их происхождением. Выполнять идиотские приказы. И вот теперь он ничего не должен! Он может делать только то, что сам хочет. Он свободен!

Крайт снова засмеялся, на этот раз не останавливая себя. Кому какое дело? Он хочет смеяться, и никто ему не указ. Он будет делать то, что ему нравится. Крайт зашелся хохотом.

Наконец он успокоился. Смахнул набежавшую слезу. Давно ему не было так хорошо. Но дело - в первую очередь. Крайт вслушался. Отряд был уже близко. Двенадцать человек. И у них с собой какой-то слабый артефакт. Ну что ж, пора встречать гостей. Крайт постарался принять как можно более расслабленную позу.

Отряд подошел совершенно бесшумно. Так же бесшумно рассредоточился, окружил поляну. Не треснул сучок, не шелохнулась ветка. Однако Крайт их чувствовал. Чувствовал, что они здесь, вокруг него.