- Зачем же его очернять, - искренне изумился Хрюша, - да и где взять столько чернил на такую прорву.

- Вот-вот, - радостно злобно заквакала Жожоба, - очерняете, очерняете... и, уставившись на Хрюшу тяжёлым мутным взглядом, спросила, - а что, молодой человек, не любите вы наше болото?

- Нет, не люблю, - честно признался Хрюша, - да и за что его любить то? Болото - оно и есть болото. Муть сплошная.

- Дожили, - застонала Жожоба, покачивая мерзким хариусом в грязной воде, стыд и срам! А раньше, ах, как хорошо было раньше, - зашипела Жожоба, и глаза её, и без того мутные, закатываясь, стали покрываться белесистой плёнкой.

- Может оно, конечно, и было хорошо, - миролюбиво заметил Хрюша, - только нам про то неизвестно, поскольку нас тогда ещё не было.

- А может потому и было хорошо, что таких как ты не было, свиное рыло, радостно квакнула Жожоба и выжидательно уставилась на Хрюшу.

От таких злых и несправедливых слов на душе у Хрюши сделалось противно и гадко, так гадко, словно он пообедал в школьной столовой. - Что бы такое сделать, чтобы нам всем было хорошо, - мучительно размышлял Хрюша, шаря позади себя копытом в поисках консенсуса. Наконец поиски его завершились успехом и, нащупав позади себя шершавый дубинистый конец осинистого консенсуса, Хрюша взял консенсус в копыто, оттянулся со вкусом и, оттянувшись со вкусом, трахнул Жожобу консенсусом по морде. Раздался треск и Жожожабильный хариус, сплющившись в отвратительную гримасу, погрузился вглубь болотных пучин. Жухлая ряска сомкнулась над ним и все стихло, только ещё некоторое время со дна поднимались большие пузыри и, лопаясь на поверхности, распространяли неприятный запах гниющей тины.

- Галина Бланка - буль-буль, - весело сказал Хрюша, встал с кочки и пошёл прочь, вполне удовлетворенный результатом напряжённой дискуссии.